Вера Грибникова

Основные заслуги и достижения

Автор трёх поэтических сборников («Роса», «Соло», «Зимородок»).
Принята в Союз Писателей России в 2000 году.
Десять лет руководила литературным клубом «Роса», ныне руководитель ЛитО «Ковчег».
Член литсовета Красноярского альманаха «Новый Енисейский Литератор».
Награждена почётным дипломом «За вклад в развитие русской литературы в Красноярском крае».

Дипломант и лауреат различных литературных конкурсов:

«Родной край» (Тверь 1996г.), «Литклуб» (Москва 2003г),
«Каблуковская радуга» (под псевдонимом Иван Бойков, 2005г.),
«Посадская Лира» (Сергиев Посад 2010г.),
«Сердце России» (Сергиево-Посадский район д. Березняки 2010г.),
«Золотое перо» (Москва 2010г.),
«Душа моя, как птица» (Москва 2014г.),
«Стихи о Твери и Тверском крае» (Дом Поэзии А. Дементьева 2015г.),
«На Енисейской волне – 2015» (Красноярск).

Отмечена именным кубком в конкурсе «Надежды лира золотая», который проводился в Нью-Йорке для русскоязычного населения планеты в 2003м году.

Печаталась в Твери, в Канаде, в Москве, в Пскове, Кондопоге, Кирове, Ижевске, Ростове на Дону, Красноярске, Санкт-Петербурге, Гомеле, Киеве.

Ссылки на ресурсы

«Стихи.ру» Вера Грибникова

«Изба-читальня»

Произведения

Вопросительные знаки

Глухота твоих дверей.
Дом, утопленный во мраке.
Придорожных фонарей
Вопросительные знаки.

Неба крапчатый плафон.
Дум разрозненные звенья.
Онемевший телефон.
Озверевшие сомненья.

Остановка. Будки зев.
Расписанья пара строчек.
Комариный злой запев.
Пса бездомного клубочек.

Мир. . . разъят на «я» и «ты»,
Да глаза больной собаки.
И глядят из темноты
Вопросительные знаки.

Вальс одиноких планет

Мы с тобой потерялись давно, не в толпе, не в пустыне,
Не в дремучем лесу, где с трудом, но отыщется след –
Во Вселенной… Вершитель судеб разлучил нас и ныне
Окликаем с тобою друг друга мы с разных планет.

Мне по меркам земным уж давно бы отчаяться надо,
О тебе не мечтать и покой обрести, наконец.
Но за счастье любить, годы – просто ничтожная плата,
И летят в галактический мрак позывные сердец,

И крылатятся строки стихов. А единого Бога
Я прошу, что б тебя уберёг в неземном далеке.
Ты мне звёздочку шлёшь, только ей не по силам дорога.
Но её продолженьем искрится слеза на щеке.

А за нею другая спешит, не приметой печали,
Утвержденьем надежды на встречу и краха разлук.
Знаю – наши планеты, однажды, друг к другу причалят,
Что бы рядышком плыть, под надёжным замком наших рук.

В реанимации

Отзовись на оклик мой,
Он уже не повторится.
Обретает небо птицу,
Наречённую душой.

Медприборы-сторожа
Понапрасну длят неволю.
Отзвенела песня боли,
И мгновения дрожат,

Обрываясь в никуда
Гулкой медленной капелью,
Чтоб за чьей-то колыбелью
Снова выстроить года.

Наплывают миражи
Прошлых лет и лица…лица…
А капель ещё сочится…
Ты обиды не держи

И шагни за ту межу,
Что разлад провёл меж нами.
Птица хлопает крылами!
Торопись! Я ухожу!

Чуть помедлишь, и уже
Не успеем повиниться.
Я твою жалею Птицу! –
Тяжко с камнем на душе…

Вот и выпрямил черту
Самописец виновато.
Всё же белые халаты
Затевают суету.

Как тревожны голоса…
Стены призрачны и зыбки…
Сквозь печаль твоей улыбки
Взмыла птица в небеса.

Мастерица

Переделала дела, протянула нить в иголку,
Плавно песню повела, не привыкла втихомолку.
Грёзой высветлило взор. Ожила иголка в пальцах,
И мелодии узор продолжается на пяльцах.

Лепесточек, завиток… Под руками чаровницы
Полотняный лоскуток скоро в чудо превратится.
Славя женскую судьбу гладью радужного шёлка,
На холсте творит волшбу песня, вдетая в иголку.

Августовское

Жадно, как вишнёвое варенье,
Облизали сумерки закат.
Вызрело светил столпотворенье,
Обещая щедрый звездопад.

В ночь порхну безумно молодою
И в копне соломой уколюсь.
С первой оборвавшейся звездою
Самым сокровенным поделюсь.

И второй звезде, и третьей тоже
Повторю заветное опять.
Звездосей. Соломенное ложе…
Будто годы повернули вспять,

И разлукой горькой, многолетней
Не терзала души нам беда,
И коварно выношенной сплетней
Нас не разлучали никогда.

Пусть мороз в причёсках партизанит,
И глаза давно в силках морщин.
Август – не апрель, едва ль обманет.
Вот он, рядом, лучший из мужчин.

Видно не спалили в одночасье
Мы, сердцами выстроенный мост,
И сегодня обретенье счастья
Утвердилось росчерками звёзд.

Млечный путь бахвалится удоем,
Помогая звёздной ворожбе.
…Сердце, оборвавшейся звездою,
На ладошку просится к тебе.

Фанат

— Ты будешь обедать? Давай я накрою на стол,
А «ящик» пока отключи, как приклеенный прямо!
— Не-нет, я не буду, уже объявили футбол,
Поем в перерыв, да и то – как сыграет «Динамо».

— Ну, как там «Динамо»? Сегодня в ударе они?
Когда перерыв-то? Котлеты уже поостыли.
— Какие котлеты?! В защите раззявы одни!
Бутылку неси – эти сволочи гол пропустили!

— Ты слышишь? Звонили Серёгины, в гости зовут.
Давай навестим, ведь твои всё равно продувают.
— Не…, после игры детектив, через десять минут,
А к этим Серёгиным час култыхать на трамвае.

— Сосед заходил, порыбачить ты с ним обещал.
Развейся, а то восседаешь тут злющий-презлющий.
Ты знаешь, вчера притащил он такого леща!
— Да мне бы напиться «в дрова», а сосед твой непьющий!
К тому же – спартаковец! Он-то, конечно, не злой!
Сгоняй-ка в ларёк, мне так тошно, хоть прыгай на стену.

Вздохнула жена и пошла в магазин. За пилой.
Залезла на крышу и молча спилила антенну.

Несуженый

А ночь приветствует весну и ловит звёзды на блесну.
А в этих четырёх стенах мужчина чахнет.
Разлад с любимой. Невезёт. Я для него — лишь эпизод.
Шикарный ужин при свечах тоскою пахнет.
Тоскует флейта в тишине. Цветы тоскуют на окне,
Храня прикосновенье рук его любимой.
Мне всюду чудится она: в дверях, на кухне, у окна…
Не светом полнится душа, а едким дымом.
И губы сдерживают стон. И бдит на стенке телефон —
Её сообщник и связной. А я несмело
Глазами на него кошу и страстно Господа прошу,
Что б эта чертова коробка онемела.
Умолк вокал. Допит бокал. Поцеловал и приласкал.
И я в глаза ему гляжу, как Ева змею.
Мой разум требует: «Беги! Растопчут сердце сапоги!»
А я не слушаю приказ, не разумею.
Ложится яблоко на стол… Ах, как обвил! Ах, как обвёл!
О, мой несуженый, зачем нам эти встречи?…
Я сторожу твой крепкий сон, а старый снайпер — телефон
Послать готовится не трель — заряд картечи.
Нет, я пощады не прошу, огарки молча погашу,
Он и во тьме найдёт меня, убийца грозный.
Но я его опережу и чёрной трубке расскажу,
Как мне в объятиях любимого…морозно.
Оскалился пустой рычаг. Ты проиграл, мой зоркий враг.
Скули обманутым щенком из-за мембраны.
Скользну неслышно за порог, нырну в заботы, как зверёк
Не зализавший до сих пор той, первой раны.

В глубинке

Анюта, здравствуй! Вздумала прилечь?
Иль не вставала? Донимают боли?
Дровишек я принёс. Протопим печь.
Поведаю, что деется на воле:
Коварно припасённые тузы,
Истратила зима и, слава Богу.
Дожили до берёзовой слезы.
Теперь, авось, воспрянем понемногу.
Пошлёт весна спасателей отряд:
Крапиву, сныть, порадует хвощами.
И твой огромный терем, в аккурат,
Ты слышишь, Анна, весь пропахнет щами.
Прогонишь ты хворобу за порог,
Умоешься росою в поле чистом. . . . .
Позиции сдавать не вышел срок.
С болезнью, Аня, надо, как с фашистом.
Ведь говорил: «Ко мне переходи».
В скворешнике моём куда теплее.
Степан бы нас не осудил, поди.
Там не ревнуют, Аня, там — жалеют…
Пей сок то, пей! К берёзкам на поклон
Я снова прогуляюсь на опушку.
Не скоро доберётся почтальон
В заброшенную нашу деревушку:
Лошадушек в колхозе извели.
И сам колхоз давно хрипит на ладан.
Да что нам эти горькие рубли?
Ни магазина, ни аптеки рядом.
Одна отрада — лужи у ворот.
Теперь, подобно птичьей веренице,
Знакомый дачно-кочевой народ
Потянется к оттаявшей землице.
Воспрянет вновь деревня на сезон,
Возрадуется, слышимо и зримо.
И ты крепись, Анюта, не резон
Сдаваться, пережив такую зиму.
Не бормочи, что подошла пора!
Ишь, в одиночку собралась куда-то!
Ты — боевая наша медсестра.
И ты не смей, не смей бросать солдата!
Я дружбу фронтовую не забыл.
Она не тонет, Ань, и не сгорает.
Страна загнала нас в глубокий тыл,
Но до сих пор мы на переднем крае.
…Покуда над округой тишина.
Лишь ручейков, да пташек волхованье.
И длится трижды клятая война.
Для нас двоих. Война – за выживанье.